Неточные совпадения
В минуту оделся он; вычернил усы, брови, надел на темя маленькую
темную шапочку, — и никто бы из самых близких к нему козаков не мог узнать его. По виду ему казалось не более тридцати пяти лет. Здоровый
румянец играл на его щеках, и самые рубцы придавали ему что-то повелительное. Одежда, убранная золотом, очень шла к нему.
Окно с цветными стеклами, бывшее над алтарем, озарилося розовым
румянцем утра, и упали от него на пол голубые, желтые и других цветов кружки света, осветившие внезапно
темную церковь.
Лицо Надежды Васильевны горело
румянцем, глаза светились и казались еще
темнее; она сняла соломенную шляпу с головы и нервно скручивала пальцами колокольчики искусственных ландышей, приколотых к отогнутому полю шляпы.
Соболья шапочка на голове у нее тоже превратилась в ком снега, но из-под нее вызывающе улыбалось залитое молодым
румянцем девичье лицо, и лихорадочно горели глаза, как две
темных звезды.
Я с нежным усилием отнял ее голову от подушки. Лицо Олеси пылало лихорадочным
румянцем,
темные глаза блестели неестественно ярко, сухие губы нервно вздрагивали. Длинные красные ссадины изборождали ее лоб, щеки и шею.
Темные синяки были на лбу и под глазами.
Порой в окне, где лежала больная, в щель неплотно сдвинутых гардин прокрадывался луч света, и мне казалось, что он устанавливает какую-то связь между мною, на
темной улице, и комнатой с запахом лекарств, где на белой подушке чудилось милое лицо с больным
румянцем и закрытыми глазами.
Комната Нюрочки помещалась рядом с столовой. В ней стояли две кровати, одна Нюрочкина, другая — Катри. Девочка, совсем раздетая, лежала в своей постели и показалась Петру Елисеичу такою худенькой и слабой. Лихорадочный
румянец разошелся по ее тонкому лицу пятнами, глаза казались
темнее обыкновенного. Маленькие ручки были холодны, как лед.
Лицо было бледно, с легким, чуть-чуть сквозящимся
румянцем; на висках тонкие жилки голубели; но что придавало этому лицу особенную прелесть — это бархатно-густые,
темные, длинные ресницы над выразительно-большими глазами.
Бронзовый цвет лица, с правильными тонкими чертами и нежным
румянцем, несколько приподнятые ноздри изящного носика с маленькой горбинкой и изящно очерченные алые губки, верхняя из которых оттенялась нежным
темным пушком, розовые ушки, в которых блестели крупные бриллианты и, наконец, иссиня-черные, воронова крыла, волосы, густая и, видимо, длинная коса которых, небрежно сколотая на затылке и оттягивавшая назад грациозную головку своей обладательницы — все это делало то, что Маргарита Николаевна невольно останавливала на себе внимание с первого взгляда, поражала своей, если можно так выразиться, вакханической красотой.
Это была замечательно красивая женщина, прозрачно-смуглая (так что белое платье, в сущности, не шло к ней), высокая, с большими
темными глазами, опушенными густыми и длинными ресницами, с алым
румянцем на щеках и с алыми же и сочными губами, над которыми трепетал темноватый пушок.
Яркий
румянец пробивался сквозь нежную, как у девушки, кожу щек, оттененных, как и верхняя губа,
темною небритою полосою волос, идущей от ушей к подбородку.
Но что-то было в этом лице такое, что сразу привлекало в нем каждого яркостью красок, огнем сверкающих, как
темные вишни под дождем, огромных и прекрасных глаз, ослепительно-яркой улыбкой обнажавших белые, как сахар, зубы, в горделиво изогнутых прихотливым изгибом бровях, в алом
румянце на молочно-белой коже, во всей фигурке, высокой и стройной, как молодой тополь в саду.
Настасья Фоминишна была красивая, стройная блондинка, с белоснежным лицом, нежным
румянцем на щеках и
темными вдумчивыми глазами, глядевшими из-под
темных же соболиных бровей.
— Баба, баба! — выпевал он, и желтая кожа его лица разгоралась
румянцем,
темные глаза сияли восхищением. — Ради бабы я — на все пойду. Для нее, как для черта, — нет греха! Живи влюблен, лучше этого ничего не придумано!
Ее
темные, ласковые глаза налились слезами, она смотрела на меня, крепко прикусив губы, а щеки и уши у нее густо покраснели. Принять десять копеек я благородно отказался, а записку взял и вручил сыну одного из членов судебной палаты, длинному студенту с чахоточным
румянцем на щеках. Он предложил мне полтинник, молча и задумчиво отсчитав деньги мелкой медью, а когда я сказал, что это мне не нужно, — сунул медь в карман своих брюк, но — не попал, и деньги рассыпались по полу.
Пробивавшиеся уже
темным пухом усы и борода резко оттеняли белизну кожи и яркий
румянец щек.
Дверь раскрылась, и вошла Марья Павловна. Владимир Сергеич встал, поклонился и от изумления не мог произнесть слова: так изменилась Марья Павловна с тех пор, как он ее видел в последний раз!
Румянец исчез с ее похудевших щек; широкая черная кайма окружила ее глаза; горько сжались губы, всё лицо ее, неподвижное и
темное, казалось окаменелым.
Шестнадцать лет, невинное смиренье,
Бровь
темная, двух девственных холмов
Под полотном упругое движенье,
Нога любви, жемчужный ряд зубов…
Зачем же ты, еврейка, улыбнулась,
И по лицу
румянец пробежал?
Нет, милая, ты право, обманулась:
Я не тебя, — Марию описал.
Приближался вечер, и в воздухе стояла та особенная, тяжёлая духота, которая предвещает грозу. Солнце уже было низко, и вершины тополей зарделись лёгким
румянцем. Но от вечерних теней, окутавших их ветви, они, высокие и неподвижные, стали гуще, выше… Небо над ними тоже
темнело, делалось бархатным и точно опускалось ниже к земле. Где-то далеко говорили люди и где-то ещё дальше, но в другой стороне — пели. Эти звуки, тихие, но густые, казалось, тоже были пропитаны духотой.